Из книги профессора А. И. Осипова «Посмертная жизнь» ВОПРОСЫ О ВЕЧНОСТИ


— Не получается ли, что, когда отпадая от Бога человек помещается как бы во тьму, — ему в таком пространстве бывает, по существу, хорошо?

— Состояние человека, отвергшего Бога, — это состояние тирании страстей. А что такое страсти, мы все знаем. Каково, например, человеку, который находится в лютой злобе, — хорошо ему? А как мучает зависть! Помните у Данте:» Так завистью кипела кровь моя, что, если было хорошо другому, ты видел бы, как зеленею я»? [1] Такова «хорошесть» пребывания в страстях. При этом необходимо учесть, что там нет никакой возможности ни укротить их, ни удовлетворить. Так что ад — это, как и говорит Спаситель, есть действительно огнь неугасающий и червь неусыпающий. Но в то же время сама атмосфера ада — этого жилища демонов, как вполне соответствующая духовному состоянию такого человека, в этом смысле более естественная из возможных для него областей обитания.

 

— Вы упомянули, что тьма кромешная — это состояние вне Бога. У Георгия Флоровского я прочитал цитату кого-то из Святых Отцов, где шла речь о том, что человеческая душа, так сказать, относительно бессмертна — поскольку эту жизнь дает ей Бог. Если тьма кромешная — это состояние вне Бога, следовательно, там Бога нет: как же может существовать душа без Подателя жизни? Как это можно понять?

— Вы задали вопрос, на который едва ли можно дать простой ответ. Одна из причин этого состоит в том, что, если бы даже, не дай Бог, я там побывал, все равно ни на каком человеческом языке не смог бы передать той реальности. Причина этого — отсутствие понятий, с помощью которых это возможно было бы сделать. Здесь предел нашего рассудка. Ну, а порассуждать на эту тему, конечно, можно. Например, так.

Ясно, что никто и ничто не может существовать без Бога. И следовательно, благодать Божия, поддерживающая существование всего сотворенного, — ее можно назвать бытийной в отличие от благодати обóжения — конечно же присутствует и во «тьме кромешной». Святой Исаак Сирин прямо утверждает, что неразумно думать, будто Любовь Божия покидает грешника в аду, хотя там она и будет источником его мучений. Вот его слова: «Мучимые в геенне поражаются бичом [Божественной] любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение, вящее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, язвительнее всякого возможного наказания» [2]. Так что Господь всюду есть, но присутствует всюду по-разному.

— Как я смогу наслаждаться в Царстве Божьем, зная, что мои близкие мучаются в аду?

— Приходится много раз говорить о том, что судить о состояниях человека там, не зная ни будущего блаженства, ни тем более характера вечных мук, по меньшей мере трудно, а подчас и опасно. Не случайно прп. Каллист Катафигиот предупреждал, что «ум должен иметь меру познания, чтобы не погибнуть». Там все не так. Лишь оказавшись в мире вечности, мы узнáем все как есть, «лицем к лицу», а «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13; 12). В качестве одного из таких гаданий выскажу такую мысль. Бесспорно, что только духовное единство является прочной основой единства личностей. Дух, а не кровь соединяет или отчуждает людей. Посмотрите, как иногда родственники ненавидят друг друга! И напротив, совершенно чужие по крови соединяются в любви, образуют семьи и становятся едиными. Дух и в вечной жизни одних соединит, а других разделит. И это разделение будет естественным, а не принудительным, потому оно не принесет страданий. Нужно просто и твердо поверить, что в Царстве Божьем страданий быть не может.

 

— Можно ли считать, что человек, умерший на Пасху, попадает в Рай?

— Церковного ответа на этот вопрос нет. И хотя кто-то этот вопрос воспримет с улыбкой, но в народе действительно есть устойчивое убеждение, что кому Господь дает умереть на Пасху, тот сподобится Царства Небесного. Может быть, так и есть. Но произойдет это не потому, что он умер на Пасху, а потому на Пасху умер, что оказался достойным этого. Иногда говорят: вот неверующий, а умер на Пасху, неужели и он спасется? А что отвечает Евангелие? Первым в Рай вошел разбойник, покаявшийся в последние минуты своей жизни. Поэтому не будем судить да рядить о судьбе скончавшихся на Пасху, а лучше вздохнем о них от всей души: «Упокой, Господи…»

 

— Какова участь души солдата, который в момент смерти испытывал ненависть к врагу?

— Естественно, я не могу сказать об участи ни одного человека — об этом знает только Бог.

Но хочется напомнить, что мы часто слишком легко употребляем понятия «ненависть», «любовь» и другие, очень смутно представляя себе их смысл, ибо в каждом отдельном случае они могут иметь и разную силу, и разные направления. Есть разница между ненавистью к своему греху и ненавистью к своей соседке, которая, без сомнения, хуже всех на свете? И любовь также бесконечно различается: от самой преступной до самой возвышенной. Мы, духовно слепые, никогда не можем правильно судить о духовном и душевном состоянии другого человека.

Но есть то, о чем мы и знаем, и судить можем: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15; 13). Так вот, воины — это те люди, которые первыми идут на смерть, жертвуют собой, полагая души свои за друзей своих — за тех беззащитных, которые находятся за их спиной (почему воинская служба и была во все времена самой почетной). Не случайно в лике святых находим множество воинов. Это первое, что очень важно помнить.

Второе. Нельзя смешивать совершенно разные понятия: праведный гнев и ненависть. Есть гнев праведный, а есть злоба. Помните, как Христос опрокинул столы, рассыпал деньги и кнутом изгнал всех торговцев из храма (как насущно это для нашего времени!)? И объяснил причину Своих действий: «Дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин. 2; 16). Вот пример гнева праведного, безгрешного. Почему безгрешного? Потому что Христос делал это не по ненависти к торговцам, а по святому гневу к греху осквернения святости храма душ человеческих и храма молитвы. Он не зла желал церковным торгашам, а пресекал развитие и оправдание греха в их сердцах, в практике и учении самой их религии.

И напротив, кто поступает по злобе к человеку, тот, естественно, совершает тяжкий грех, убивает свою душу — кем бы он ни был, солдатом или священнослужителем, политиком или богословом. На войне, конечно же, гнев справедливый часто перемешивается с озлобленностью, почему Церковь нередко и налагает на воинов определенные епитимии. Но в то же время необходимо понимать, что не солдат тот, кто не стоит насмерть за друзей своих, за свою Родину. Воин, защищая их, должен убивать врагов, в противном случае он предатель, а не воин. И такое убийство есть добродетель, поскольку для нравственно и психически нормального человека праведное убийство — это тяжелейший нравственный подвиг. Понятным отсюда становится и появление разного рода непротивленцев злу насилием, пацифистов, оправдывающихся, в частности, ложно толкуемым Евангелием. Их «гуманные» мотивы прозрачны: пусть другие берут на себя этот сверхчеловеческий подвиг, а мы поблагоденствуем на их крови и страданиях, да еще и гневно осудим их за убийства. Думаю поэтому, что христианам лучше усерднее молиться за наших дорогих погибших воинов (а не просто поминать их), чем пытаться заглядывать туда, куда дверь нам закрыта. Мы ничего достоверного не знаем о том, кто и что испытывал в момент своей смерти. Но есть Бог — и Видящий, и Судящий, и Милующий.

— Можно ли верить апокалипсису Петра, в котором описываются мучения грешников в аду?

— Нет, нельзя, как и любой другой апокрифической, неканонической литературе, а также листовкам и еретическим книжкам типа: «Богом данная Макария», «Духовные беседы и наставления старца Антония», «Чудеса последнего времени» иеромонаха Трифона, видеокассетам типа «Встреча с вечностью» и другим так называемым духовным изданиям.

 

— В чем суть поминания усопших милостыней и трапезой?

— В том, что, давая милостыню и устраивая поминальную трапезу (которая является одним из видов той же милостыни), мы тем самым оказываем любовь другим ради усопшего человека. Ведь и молитва, по слову Христову, особенно действенна, когда сопряжена с постом, то есть с ограничением себя, с понуждением к доброделанию, с лишением себя чего-то ради любви к другому, с подавлением своего ветхого человека.

Поминальная трапеза, когда носит христианский характер, также является неким самопожертвованием ради усопшего, ведь ради него мы и трудимся, и отрываем что-то от своего достояния. Потому, соединенная с молитвой, она становится одним из средств помощи усопшему.

 

— Объясните, пожалуйста: геенна и чистилище — это одно и то же?

— Геенна и чистилище — это совершенно разные вещи. Чистилище — это чисто богословское изобретение католических богословов и одно из заблуждений Католической Церкви. Дело в том, что по католическому вероучению для очищения от греха человек должен не только покаяться, но и принести так называемое удовлетворение правосудию Божию, которое достигается милостыней, поклонами, чтением специальных молитв и т. п. Но требованием такого удовлетворения католические богословы поставили себя в трудное положение. Ибо если человек покаялся, но никаких дел удовлетворения не успел совершить, то возникает прямо-таки неразрешимая коллизия: его нельзя послать ни в Рай (поскольку он не принес удовлетворения), ни в ад (поскольку он покаялся). И «гениальные» головы богословов придумали так называемое чистилище, где покаявшийся грешник своими мучениями якобы приносит соответствующее удовлетворение правде Божьей за свои грехи, после чего и может быть переведен в Рай. Вот что такое чистилище в католическом понимании.

В Православии даже намека нет на такие, простите меня, глупости. На мытарствах и в аду человек наказывается не Богом, а своими страстями и никакого удовлетворения никакой правде Божией не приносит. Там происходит совсем другой — духовный — процесс в самой душе. Его кратко можно охарактеризовать следующим образом. С одной стороны, в душе происходит все большее осознание гибельности своих страстей, поврежденности своей природы и необходимости Спасителя. С другой стороны — этот процесс ведет к углублению познания любви Божией и возрастанию ответной любви к Нему. Все это приводит к постепенному ослаблению действия страстей и, соответственно, демонов-мучителей, и, наконец, может привести к обретению свободы от них и возвращению к Богу. Ни о каком удовлетворении так называемой правде Божьей, ни о каких чистилищных идеях в Православии нет и речи.

 

— Какова участь младенцев, убиенных во время аборта?

— Странная постановка вопроса. Меня удивляет, что спрашивают о судьбе невинных, не познавших ни добра, ни зла младенцев, а не о судьбе совершившей смертный грех матери. Разве младенцы согрешили? Разве они поступили неправедно? Они убили человека? Почему о безгрешных младенцах идет речь? Известны истоки этого ложного языческого страха. Он исходит от лжеучителей, зараженных средневековым католическим учением о так называемом лимбе. Лимб — это место в загробном мире между Раем и чистилищем, где, согласно средневековым представлениям (идея лимба возникла в XIII веке), находятся души некрещеных младенцев. Но даже католицизм уже не настаивает на их полной гибели. Римский Папа Пий X писал в 1905 году: «Дети, умершие до Крещения, попадают в лимб, где они не наслаждаются присутствием Бога, но в то же время и не страдают». А новый Папа Бенедикт XVI решил вообще исключить средневековое учение о лимбе из вероучительной системы католицизма как ложное. В документе, изданном Международной теологической комиссией и утвержденном Папой Римским Бенедиктом XVI, утверждается, что традиционная концепция лимба слишком ограниченно отражает идею спасения. Теперь, согласно новой теории, можно надеяться, что души умерших младенцев, которых не успели крестить, попадают в Рай.

Но некоторые наши «учителя» превзошли средневековые заблуждения католиков. С горящими глазами они устрашают несведущих людей: «Некрещеные младенцы погибнут!» То есть, по их мнению, матери, сознательно совершившие детоубийство, могут (если покаются) спастись, а невинные младенцы, не имевшие ни воли, ни сознания, обречены на погибель. Пожалуй, большей карикатуры на Православие не придумаешь.

Разве все дети, умершие до пришествия Христова, погибли? А младенцы наших предков до Крещения Руси — в геенне? Дети нехристианских народов — в аду? Нет, все они спасены Жертвой Христовой! Сам Господь сказал о некрещеных младенцах: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19; 14). Кто крестил младенцев, убитых Иродом в Вифлееме, ветхозаветных праведников, благоразумного разбойника, апостолов, Саму Божию Матерь, многих мучеников и каким интересно чином: погружением, обливанием, окроплением? Неужели не понятно, что Крещение, как и все Таинства, является церковным священнодействием, совершаемым человеком, а дар благодати Таинства дает Господь, когда видит душу, способную принять этот дар? Таинства — это не пропуск, без которого нельзя войти в жизнь вечную, а лишь действенные средства помощи человеку на пути к спасению. Потому все усопшие младенцы спасутся, «ибо таковых есть Царство Небесное».

Для подтверждения мысли о блаженной загробной жизни некрещеных детей приведу несколько авторитетных высказываний Отцов.

Святитель Григорий Богослов писал, что младенцы, «… не принявшие Крещения не будут у Праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что хотя и не запечатлены, однако же и не худы» [3]. Что значит «ни прославлены»? Не войдут в Царство Божие? Ничего подобного. Слова святителя Григория легко понять на примере воюющей армии. Каким воинам воздается слава, кто награждается? Те, которые проявили наибольшее мужество, героизм. Прочие же, как не совершившие подобных подвигов, естественно, не получают таких наград и славы. Но они разве наказываются?! Свт. Григорий так и продолжает свою мысль: «Ибо не всякий… недостойный чести, достоин уже наказания» [4]. Вот о чем говорят его слова. В них нет и мысли о том, что не принявшие Крещения будут лишены Царствия Божия.

Современник свт. Григория Богослова прп. Ефрем Сирин высказывает даже убежденность, что умершие младенцы будут выше святых. При этом он даже не упоминает о том, крещены они или нет.

«Хвала Тебе, Боже наш, из уст грудных младенцев и детей, которые, как чистые агнцы в Эдеме, упитываются в Царстве! По сказанному Духом Святым (Иез. 34; 14), пасутся они среди дерев, и Архангел Гавриил — пастырь сих стад. Выше и прекраснее степень их, нежели девственников и святых; они — чада Божии, питомцы Духа Святого. Они — сообщники горних, друзья сынов света, обитатели чистой земли, далекие от земли проклятий. В тот день, когда услышат они глас Сына Божия, возрадуются и возвеселятся кости их, преклонит главу свою свобода, которая не успела еще возмутить дух их. Кратки были дни их на земле; но блюдется жизнь им в Эдеме; и родителям их всего желательнее приблизиться к их обителям» [5].

Брат святителя Василия Великого, святитель Григорий Нисский, в специальной работе под названием «О младенцах, преждевременно похищаемых смертью» прямо утверждает, что младенцам, как не совершившим никакого зла, ничто не препятствует быть причастниками Света Божия. Вот как он говорит: «Не искусившийся же во зле младенец, поскольку душевным очам его никакая болезнь не препятствует в причастии Света, пребывает в естественном состоянии, не имея нужды в очищении к восстановлению здравия, потому что в начале не приял в душу болезни» [6].

Замечательно писал о некрещеных детях святитель Феофан Затворник:

«А дети — все ангелы Божии суть. Некрещеных, как и всех вне веры сущих, надо предоставлять Божию милосердию. Они не пасынки и не падчерицы Богу. Потому Он знает, что и как в отношении к ним учредить. Путей Божиих бездна!» [7]

Известный своей подвижнической жизнью иеромонах Арсений Афонский (XIX в.), будучи спрошен об участи некрещеных младенцев, отвечал:

«Касательно младенцев, о коих просят Вас узнать от нас, можно сказать то, что получившие Св. Крещение будут радоваться и блаженствовать на небеси во веки, хотя бы кончину получили и нечаянную. Равно не следует отвергать и тех младенцев, которые родились мертвыми или не успели быть окрещены: они не виноваты, что не получили Св. Крещения, а у Отца Небесного обители многи суть, в числе коих есть, конечно, и такие, в которых и таковые младенцы будут покоиться за веру и благочестие верных родителей своих, хотя сами, по неиспытанным судьбам Божиим, и не получили Св. Крещения. Так думать не противно религии, о чем свидетельствуют и Святые Отцы в Синаксаре в субботу мясопустную. Молиться за них родители могут с верою в милосердие Божие» [8].

Ссылки некоторых на блаженного Августина, утверждавшего, что некрещеные младенцы погибнут, не выдерживают никакой критики: ни один из Святых Отцов, по крайней мере — восточных, никогда не высказывал подобной мысли. И лишь позднее католическое богословие, взяв на вооружение «августинизм», «канонизировало» это заблуждение. Оно, вопреки учению Святых Отцов Церкви, усвоено, к сожалению, и некоторыми нашими современными «учителями».

Так что о судьбе младенцев не будем беспокоиться — они все у Бога, а вот о своем отношении, дорогие родители, к браку, деторождению, о своей «христианской» жизни давайте задумаемся.

— Можно ли, и как можно, молиться за моего родственника-баптиста?

— Известный русский литургист святой епископ-исповедник Афанасий (Сахаров) в отношении молитв за неправославных христиан писал: «Относительно поминовения Ваших усопших родителей. Прежде всего, я полагаю, что дети всегда обязаны молиться о своих родителях, каковы бы они ни были, хотя бы они были изверги, хулители и гонители веры. Я уверен, что св. муч. Варвара молится о своем отце, убившем ее. Ваши же родители были христиане. Если, по слову Божию, „во всяком языце боящийся Бога и молящийся Ему приятен Ему есть“, то тем более веровавшие во Единого Бога, в Троице славимого, и исповедовавшие Христа, во плоти пришедшего…

Если молитва прп. Макария Египетского о язычниках доставляла им некую отраду, тем паче молитва православных детей принесет отраду неправославным родителям.

По просьбе благочестивой царицы Феодоры Отцы Церкви совершали усиленные моления о ее муже, яром иконоборце и гонителе Православия Феофиле — и получили откровение, что по их молитве и по вере Феодоры Феофилу даровано прощение.

Так молиться о неправославных можно и должно. Но, конечно, молитва о неправославных должна быть несколько иного характера. Так, например, в самом начале канона на погребение возносится моление о том, чтобы Господь сподобил получить вечные блага скончавшегося верного. Это мы можем сказать только о православном. Поэтому еще Святейшим Синодом был одобрен особый чин панихиды об усопших неправославных. Он начат был печатанием в 1917г., но не закончен. В 1934 или 1935 году митр. Сергием был разослан по епархиям составленный им чин панихиды по неправославным».

Более того, свт. Афанасий считал, что, подавая помянник на панихиду, имена неправославных можно ставить среди православных, а если эти имена иностранные, то, чтобы не смущать людей, изменять их на созвучные им православные (например, вместо «Анция» — «Андрея»). «Господь, — писал он, — знающий, о ком Вымолитесь, именно тому лицу, которое Вы имели в виду, окажет милость по Вашей молитве». Однако в отношении поминовения на проскомидии он рассудил таким образом: «Раньше и я поминал на проскомидии неправославных, а теперь пришел к убеждению, что лучше этого не делать» [9].

Но есть и более значимый факт. За каждым почти богослужением и даже за Литургией совершается молитва о «властех и воинстве». Но разве во «властех и воинстве» все православные, все крещеные? Вспомните хотя бы только послереволюционное время жестоких гонений советских властей на Церковь!

А за кого молился Сам Господь на Кресте при совершении Своей Кровной Жертвы: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23; 34)? Это разве не заповедь для христиан?!

Так что молиться за всех можно и должно и дома, и в храме. Относительно же проскомидийного поминовения — как уж батюшка скажет.

 

— Известно, что самоубийство — страшнейший грех. Но как быть с тем, что человек, совершивший это преступление, при жизни был совершенным праведником?

— Что значит — «был совершенным праведником»? Если бы он им был, жил по заповедям Божиим, то конечно же такого поступка не совершил бы. В том и дело, что он, следовательно, был ложным праведником.

Кто ложный праведник? Это тот, например, православный, который ходит в храм, принимает Таинства, благотворит, соблюдает посты, никого не убивает, не грабит, не прелюбодействует, то есть исполняет всю внешнюю сторону церковной жизни — и видит эту свою «праведность», превозносится ею в своих чувствах, мыслях, а то и перед людьми, но своих внутренних страстей (гордости, тщеславия, зависти, неприязни к ближним, гнева, лицемерия и т. д.) — не замечает. Это — страшное состояние, поскольку в нем обязательно заводится червячок высокого мнения о себе, из которого, если вовремя его не заметить, вырастает змий гордыни. В таком внутреннем состоянии были и находятся осужденные Господом «совершенные праведники» иудейские и христианские: законники, книжники, архиереи. Эти лжеправедники отринули Христа, распяли Его. Подобная лжеправедность может привести к самым печальным последствиям: прелести, ереси и самоубийству.

Истинный же праведник всегда видит свою греховность, видит свою полную неправедность. В одном из писем святитель Игнатий (Брянчанинов) приводит следующий яркий пример истинного праведника: «Сегодня я прочитал то изречение Великого Сисоя, которое мне всегда особенно нравилось, всегда было мне особенно по сердцу. Некоторый инок сказал ему: „Я нахожусь в непрестанном памятовании Бога“. Преподобный Сисой отвечал ему: «Это не велико; велико будет то, когда ты сочтешь себя хуже всей твари». Высокое занятие, — продолжает святитель, — непрестанное памятование Бога! Но эта высота очень опасная, когда лествица к ней не основана на прочном камне смирения» [10]. Святые Отцы говорили, что высота праведности оценивается глубиною смирения. А истинное «смирение не видит себя смиренным».

— Каково состояние души человека, умершего мученической смертью, но не отпетого?

— Что такое отпевание? Это совершение священнослужителем и близкими усопшего определенных церковных молитв за него. Отпевание, как и другие заупокойные богослужения и молитвы, является лишь вспомоществованием душе усопшего, но не тем церковным действием, без совершения которого душа погибнет. Откуда только такие суеверия рождаются?! Сколько во время стихийных бедствий, междоусобиц, войн погибло людей, сколько скончалось в пустынях, лесах, горах никому не известных святых подвижников, которых никто не отпевал! А они, быть может, выше нас, хотя бы многие воины, которые жизнь свою отдали за друзей своих. Разве можно придавать такое магическое значение отпеванию? Отпевание, повторяю, — это молитва, а не волшебный ключик в Царствие Божие. Священники — это не шаманы, которые прочитали молитву — и спасен умерший, не прочитали — идет в ад. Нельзя же рассматривать отпевание как безусловное требование в деле спасения усопшего. Но, конечно, если есть возможность, нужно обязательно отпеть усопшего.

 

— Мой дядя был удивительный человек: он врач, который помог многим и многим. Смерти же его предшествовала долгая, в течение 10 лет, тяжелейшая болезнь. Умер он после сильных страданий. Могут ли ему вмениться в веру эти добрые дела и страдания? Он крестился уже во время болезни и церковной жизнью не жил.

— Человеку вменяются не труды, не страдания и не болезни, а степень осознания им своей греховности, своей духовной нищеты и отсюда сила обращения к Спасителю. Приходится часто цитировать святого Исаака Сирина, который произнес следующие замечательные слова: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно утрачено, то первые будут напрасны» [11]. Видите, все — и добродетели, и труды, и, конечно, болезни — все теряет свое значение, если человек при этом не приобретет смирения.

Всем нам пример — два разбойника, распятые со Христом. Страдали оба одинаково и страдали страшно. Крестные страдания — это жуткие, невыносимые муки. И посмотрите, какие разные пути в Вечность оказались у того и другого. Правому, помните, было сказано: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23; 43). А левый погиб. Итак, дело не в страданиях, а в том, в какой степени человек осознает свою греховность, смирится и покается.

Можно надеяться, что Господь дал возможность вашему дяде через страдания смириться, понять, что все его добрые дела сами по себе — ничто. Тогда это состояние, несомненно, стало залогом его спасения.

 

— Почему совершеннейший ангел — Денница — отпал от Творца?

— О падении Денницы в Священном Писании сказано только как о факте. Какого-либо детального объяснения самого, если можно так выразиться, «механизма» зарождения злого намерения в его сознании мы не встречаем.

Утверждается лишь, что причиной его падения была гордость. Видя свои совершенства, Денница-Люцифер «говорил в сердце своем: „взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему“ « (Ис. 14; 11-15).

В этом вопросе мы, по существу, сталкиваемся с тайной свободы. Свобода личности подразумевает, что разумное существо может совершить тот или иной акт воли, исходя только из самого себя, без каких-либо внеличностных причин, то есть когда ничто в созданном Богом мире его к этому не подталкивает. К свободно совершенному акту нельзя поставить вопрос: «Почему?» Поскольку если есть «почему», то, следовательно, подразумевается, что совершён он по той или иной причине, а не свободно. Денница же совершил акт отпадения от Бога, действуя именно из самого себя, из своего «я», а не почему-либо другому. В этом вся суть его греха.

Но необходимо при этом учитывать, что Откровение Божие дано человеку только по одной и единственной причине — указать ему путь и средства спасения, а не раскрыть нашему любопытствующему рассудку тайны Неба. Цель Откровения исключительно духовно-нравственная, потому оно открывает только те истины, которые человеку необходимо знать здесь для достойного вхождения в тот мир, где мы и увидим все «лицом к лицу» (1 Кор. 13; 12).

Поэтому теперь, когда «мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13; 12), лучше не гадать о том, что произошло с Денницей и почему он из ангела света превратился в дьявола. Ясно одно, что гордость — смертельна, и это в высшей степени важно знать человеку. А чтобы познать духовный путь Денницы, нужно было бы самому пройти его — от чего да избавит нас Господь!

— Какова природа зла? Почему оно было допущено Богом?

— Зло, по учению Святых Отцов, само по себе не существует, не имеет какой-то отдельной своей природы, оно — болезнь на здоровом теле. И как нет болезни без болеющего, так нет и зла без богозданной прекрасной ( «хорошей весьма» — Быт. 1; 31) природы человека и ангелов. Святые Отцы говорят, что зло бессущностно, оно не сотворено Богом, не есть что-то самостоятельно существующее, оно просто ошибочный, противоестественный акт свободной воли разумных существ. Святой Диадох так и писал: «Зло не существует, кроме как в момент его совершения». Поэтому можно сказать, что нет зла, но есть злые.

Высочайшая ценность человеческой личности заключается в том, что она богоподобна. Богоподобие же невозможно без свободы. И поскольку человек — это не запрограммированный биоробот, а разумное и свободное существо, то может распорядиться своей свободой даже вопреки и Богу, и своему благу.

Вот как размышляет по этому вопросу в одном из своих писем игумен Никон (Воробьев).

«Зло не создано Богом. Зло не имеет сущности. Оно есть извращение мирового (а в отношении к человеку и ангелам — нравственного) порядка свободной волей человека и ангелов. Если бы не было свободы, то не было бы возможности извратить нравственный порядок, премудрый и совершенный. Ангелы и человеки, как автоматы подчинялись бы законам физического и нравственного мира, и зла не было бы. Но без свободы воли не было бы в человеках и ангелах образа Божия и подобия. Совершенное существо не мыслимо без свободы воли. (Кстати: все атеистические учения вынуждены отрицать свободу воли…)

Разумные существа, познавшие себя как самостоятельные личности, «Я», как новые самостоятельные источники света (ивановский червячок)… не знали опытно зла и не могли вполне оценить добра, которым пользовались. Желание стать как боги, знающие добро и зло, привело к падению и ангелов, и человеков. Отсюда начинается история человечества…

С гордостью человек не может спастись. При наличии гордости он и в раю опять может отпасть от Бога уже окончательным падением, подобно демонам. Поэтому в течение всей земной жизни Господь дает человеку познать, что без Бога он ничто, он раб своих страстишек и раб дьявола. Вот почему до смерти человека Господь не позволяет вырывать плевелы, чтобы не повредить пшеницы (Мф. 13; 29, 30). Это значит, что человек без недостатков, с одними положительными качествами, обязательно возгордился бы. Если теперь с малыми добродетелями мы находим возможность гордиться, то что же было бы, если бы для нас еще здесь открылась вся слава обоженой души? Даже апостол Павел нуждался в отрицательной помощи ангела сатанина, пакости деющего, дабы не превознестись (2 Кор. 12; 7). О нас же и говорить нечего…

Вполне очевидными становятся промышление Божие о спасении человека и усилие дьявола погубить даже тех, кто все силы употребляет на искание единого на потребу, то есть Царствия Божия… Человек находится в непрерывной борьбе со злом, с дьяволом, с его внушениями, то падая, то восставая. В этой борьбе он познает свою немощь, лукавство вражие, помощь Божию и Любовь Божию к себе. Он познает цену добра и зла и уже со всей сознательностью избирает добро, делается непоколебимым в предпочтении добра и его источника — Бога, и отвергает зло и дьявола…»

Бог, как видим, хочет, чтобы мы были не рабами, а свободными сынами, богами. Священное Писание так и говорит: «Вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы» (Пс. 81; 6). Но для достижения этого величия человек должен пройти путь искушений и борьбы со злом в самом себе, чтобы показать свое произволение, свой выбор. «Не искушен — не искусен», — говорят Святые Отцы. И еще: «Если бы не было бесов, то не было бы и святых». Через познание зла человек опытно убеждается, что он творение, а не самобытное существо, что благо и истина есть Бог, а не он сам и что Бог всегда готов избавить его от всякого зла. Все это открывает человеку возможность достижения непадательного состояния в вечности.

 

[1] Данте А. Божественная комедия. Чистилище. Песнь 14. С. 82-84.

[2] Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 18. М., 1993. С. 76.

[3] Свт. Григорий Богослов. Творения. В 2-х томах. Т. 1. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 558.

[4] Свт. Григорий Богослов. Творения. В 2-х томах. Т. 1. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 558.

[5] Прп. Ефрем Сирин. Надгробные песнопения, 44 (Блаженство умерших в младенчестве). Творения. Т. 4. «Отчий дом», 1995. С. 460-461.

[6] Творения свт. Григория Нисского. Ч. 4. М., 1862. С. 345.

[7] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Выпуск I и II. Письмо 139. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь и издательство «Паломник», 1994. С. 155.

[8] Письма в Бозе почившего афонского старца иеромонаха Арсения к разным лицам. Письмо 42, вып. 3. Русский на Афоне Свято-Пантелеимонов монастырь. М, 1899. Репринт: «Галактика», 1994. С. 164.

[9] Собрание писем святителя Афанасия (Сахарова). М., 2001. С. 273.

[10] Творения свт. Игнатия (Брянчанинова). Т. IV. СПб., 1905. С. 497.

[11] Прп. Исаак Сириянин. Слова подвижнические. Слово 34. М., 1858. С.217.

06.10.2014, 822 просмотра.